Это происходило в отсутствие самой гражданки Лукашенко, ничего подозрительного она в номере не видела, посторонних там тоже не было.

— А сегодня ее уже увезли…

— Больше вы, значит, ничего по существу заданных вопросов сообщить не можете? — нахмурился оперативник.

— Ничего! — испугалась уборщица.

— Точно? Или не хотите? — Он уже начал входить во вкус своей новой роли.

— Нич-чего… — У многострадального послевоенного поколения страх перед представителями власти накапливался в организме годами, как соли тяжелых металлов. Можно было говорить даже обопределенных изменениях на генном уровне. — А что, нужно?

— Ладно. — Денис прочитал в глазах собеседницы готовность подтвердить и подписать все, что прикажут, и ему стало немного стыдно. — Идите!

Вернулась Тамара Степановна:

— Простите, я еще нужна вам?

— Да нет, наверное.

— Я насчет регистрационных карточек распорядилась, Таня уже снимает копии. А что насчет вещей?

— Каких вещей?

— Ну, которые в номере?

— Да, конечно… — сообразил Денис. Ведь что-то такое по этому поводу советовал майор из пресс-службы, но за ночь его рекомендации просто вылетели из головы. — Они еще там?

— Мы ничего не трогали. На всякий случай.

— Правильно, — похвалил Нечаев, чтобы хоть как-то отреагировать. Потом все же решился: — Простите… А что обычно у вас в таких случаях делают?

Тамара Степановна восприняла вопрос как должное — она работала с людьми не первый год и никаких иллюзий по поводу профессионального опыта и мастерства посетителя не испытывала:

— Мне самой, слава Богу, не приходилось сталкиваться, но по старой инструкции полагалось составить с милицией опись, а потом вы должны забрать.

— Видите ли, — засомневался Нечаев, припоминая, что рассказывали на лекциях, — если будет возбуждено уголовное дело, то конечно! А пока я даже не…