Несколько дней они стаскивали вниз ящики с биотозой, распаковывали их и осторожно выкладывали нежно-розовую массу на сетки, погруженные в ручей. Ящиков было двенадцать, возни с ними хватало, и только через неделю над ручьем повисло двенадцать, легко дрожавших сеток, покрытых черными лоскутами материи, спасавшими биотозу от прямых лучей солнца.
Там, где начинался ручей, они поместили биоионитную насадку, обеспечивавшую «витаминный» режим питания биотозы. Для этого пришлось тащить ящики с адсорбентом к истокам ручья. Около двух тонн ионитов перенесли они по неровному дну карьера, по его сыпучим склонам. Они измеряли концентрацию ионрв по длине ручья. Это была кропотливая и нудная работа. Отбирались пробы воды сразу с нескольких глубин, затем следовал анализ их на спектрографе Вита. 'Чтобы не тащиться с каждой пробой наверх в лабораторию, Эрик перенес прибор вниз, к ручью. Он разбил палатку и работал в ней часов по двенадцать в сутки. Шмыгая носом, поправляя очки, роняя пробы и спотыкаясь, он умудрялся проводить до полутысячи анализов за день.
— К черту! — сказал однажды Сергей. — Я хочу сладко пожрать, и мне наплевать на эту самую биотозу. Пошли наверх!
Они поднялись на станцию, побрились, помылись, постояли под электродушем, от которого тело горит и щекочет,'переоделись в свежее белье и достали бутылку с густым темным напитком «Асо». Сергей вскрыл несколько банок с едой, выплеснул их содержимое на грелку, и через три минуты они ели и пили с таким аппетитом, словно уже много лет этим не занимались.