Друзья окинули прощальным взглядом свое детище и бросились вверх к домику биостанции.

Потемнело. Черные тучи упали на землю и принялись избивать ее гибкими прутьями струй. Все вокруг, насколько хватал глаз, покрылось мутной пеной бессильного бешенства.

— Ну и грозища! — сказал Сергей, распахивая окно.

Вместе с брызгами в комнату влетел до слез острый запах бури.

— Не сорвало бы биотозу, — заметил Эрик и вдруг хлопнул себя по лбу.

— А спектрометр Вита?! Ведь его зальет к чертовой бабушке!

— Ничего с ним не будет. Палатка непромокаемая.

Ураган еще долго подмигивал вспышками молний, угрожающе грохотал и сердился, затем, наконец, обмяк, ослабел и затих.

Наступила тишина. Только слышалось падение тяжелых капель с крыши дома да движение ветра, лениво плывшего в ночной степи.

— Я схожу, — сказал Эрик. — Посмотрю, как там.

— Брось, завтра пойдешь. Видишь, темень какая.

Сергей лег спать. Эрик долго сидел у окна и вглядывался в его чернильный проем.

Среди ночи Сергея разбудил толчок. Ему показалось, что кто-то кричит. Голос доносился издалека.

Сергей вскочил на ноги, нашаривая в темноте одежду. Он не успел одеться, как вдруг что-то произошло. Темнота растворилась, и Сергей увидел перед собой ярко-красный пульт управления со множеством циферблатов и дрожащих стрелок. Над пультом находилась прозрачная пластмассовая стенка, за которой кренилась и летела куда-то темно-зеленая, в светлых плешинах земля. Сергей понял, что руки его держат рукоятку управления самолета, и он уверенно подал ее на себя. Он отлично знал, что делает. Самолет выровнялся…

Внезапно Сергей ощутил, что лежит на раскаленном песке. Над ним густое темно-синее небо, какого он никогда не видел. Слепящее солнце уставилось на него, как глаз циклопа. Откуда-то доносился запах дыма и гортанный говор. Сергей приподнялся и посмотрел на себя. Он увидел свое голое, совершенно черное тело, туго стянутые веревками ноги, выступающие ребра, рваные лохмотья на узких бедрах… Поздней ночью он лежал в темной канаве на глухой улочке, и его били коваными башмаками. Бившие говорили между собой по-итальянски, и он понимал их…