Когда Карабичев подошел к разговорному пункту, там стояла небольшая толпа. Карабичев сразу отметил ее особенность. Никто из присутствующих не стоял рядом. Все держались на расстоянии в два-три метра.

"Вежливые", — подумал, улыбаясь про себя, Карабичев.

Связаться с Москвой оказалось нелегко. Карабичев долго сидел в прозрачной кабине и смотрел на экран, который подмигивал и щурился. В трубке телефона то и дело раздавался далекий женский голос:

— Подождите, линия перекрыта… Подождите… Подождите…

Наконец что-то щелкнуло, и экран озарился голубым пламенем.

— Включаю, — сказала за тридевять земель девушка.

На экране возникло деформированное лицо Ермолова. Он не стал слушать Карабичева, Его гулкий бас сразу наполнил кабину.

— Хорошо, что связался. Ты здесь здорово нужен. Выезжай немедленно. Как дела у тебя?

Карабичев с отчаянием махнул рукой.

— С Марией плохо.

— Вези ее с собой. В Москве сейчас почти полный порядок. Ночью и утром был сплошной кошмар, а сейчас уже ничего. В институте организована комиссия по изучению этого явления. Масштабы его гигантские. Ну да ты, наверное, уже слышал. Прочти обращение, там много важных указаний. Пока.

Он исчез. Карабичев с тяжелым чувством отправился домой. Там царила тяжкая атмосфера. Никто не ложился, опасаясь повторения ночного кошмара. Дитти Браун, она же Мария Карабичева, сидела на кушетке. Андрей с удивлением заметил, что она все меньше походит на его жену. Это была та же Мария, но щеки ее ввалились, под глазами легли тени, пухлый рот сжался в линейку, движения стали резкими и отрывистыми.