Ружена любила свою работу. Ей нравилось часами лепить микроскопические датчики паять концы, навивать почти неразличимые пружинки подвесок, пока из груды разбросанных разрезанных деталей не возникало нечто напоминавшее абстрактную скульптуру. Во время опытов Ружена иногда надевала большие очки, и тогда внешний мир прекращал для нее свое существование. Она вся уходила в работу. Все знали, что очки на носу Ружены — это символ полной отрешенности от действительности.

В тревожные дни после 15 августа Ружена попрежнему регулярно проводила исследования некоторых телепатических параметров. Она являлась к девяти и, надев белоснежный халат, несколько минут рассматривала предстоящее поле сражения. После отъезда Сергея очки все чаще восседали на ее маленьком носике. Поправляя мощную темную оправу, она тихонько вздыхала.

Резкий, щелчок заставил ее вздрогнуть. На экране появилось лицо Ермолова.

— Миракова, сегодня собрание членов комитета. Присутствие наших сотрудников обязательно.

— Но…

— Никаких «но», вплоть до выговора. Извольте быть к десяти часам.

Экран погас, словно в него плеснули чернилами. Ружена пожала плечами и сняла халат. Работа на сегодня была сорвана. Она спустилась вниз. Там группа молодых телепатов проверяла на самих себе возможности новых форм общения. Молодые люди и девушки сидели кольцом на низеньких стульчиках, то сближаясь, то отодвигаясь друг от друга. Раздавался смех и выкрики:

— Вот здорово-то! Никогда б не подумал, что такое возможно.

— И все же кое-что улавливается плохо. Какая-то неясность остается.

— Потому что женщина. А женщину даже сверхтелепатическое устройство до конца не разгадает.