Я приблизился к его затылку почти вплотную. Так мы прошли с ним, нога в ногу, пару автолетных остановок. К концу нашего путешествия я был пьян едва ли меньше этого сангвиника. Земля раскачивалась подо мной, в ушах шумело. Я появился в институте, распевая "Песню маленького туриста". Друзья мои, я сделал великое открытие! Производство спирта можно смело свести к минимуму. Достаточно одного хорошего пьяницы на город, чтобы все жители его валились с ног. Беспатентная торговля алкоголем! Никаких расходов на закуску! Телепатическое опьянение — самое дешевое за всю историю человечества! Как одной рюмкой напоить пять тысяч жаждущих? Теперь эта величайшая проблема цивилизации решена. Достаточно пожать руку…

— Хватит, хватит! Качать Щапова! Не забудьте уронить изобретателя даровой выпивки! Чтоб неповадно было другим!

— Тише, нытики, тише! Во мне еще сохранились бациллы опьянения. Берегитесь, а не то придется вам распевать "Маленького туриста"…

Ружена, взглянув на часы, выскользнула из комнаты. Без трех минут десять. Она вошла в полупустой зал. Выбрав уютное место за голубой колонной, Ружена забилась в мягкое и теплое, как свежий пирог, кресло. Постепенно помещение заполнилось сотрудниками института. До Ружены доносились обрывки слов:

— Туго приходится товарищам женщинам. Они привыкли хранить многие тайны под семью печатями, а теперь — на тебе. Все печати сорваны, пломбы выброшены…

— Это Аркадий Семенович хватанул насчет уланов. Мне что-то не верится.

— Сейчас все может быть. Следует ожидать еще худшего.

— Ну, что вы, хуже быть не может…

— Говорят, в Южной Америке…

"Все почти как прежде и в то же время что-то очень сильно изменилось, — думала Ружена. — Люди насторожились и чего-то ждут. Ждут и опасаются. Появилась очень заметная неуверенность в словах, жестах".

Ермолов с группой сотрудников прошел в президиум. Распрямив квадратные плечи и воткнув желтый взгляд в слушателей, он сказал: