— Ты продал Гиви машину человека, которого тот должен убить? — на всякий случай уточнил Макс.

— За пять тысяч баксов, — сознался я. — Сколько из них я должен тебе? Ты же мне подкинул это дельце...

— Я? — Макс ужаснулся, будто я обвинил его в заговоре с целью выкрасть московский памятник Петру Первому и продать за границу на металлолом. — Я что, говорил тебе продавать Гиви Хромому эту машину?!

— Нет, но я и сам не думал, что у меня ее купит Гиви. Так получилось...

— Получилось, — яростно выдавил из себя Макс. — Почему у тебя все время получается? Почему ни у меня, ни у Олега, ни у Генриха ничего подобного не получается?

Мне было сложно ответить на этот вопрос.

— Я представляю, — медленно говорил Макс, — как Гиви собирает своих людей и начинает хвастаться: «Вай, какую тачку купил я сегодня у одного болвана! Всего за пять штук!» А ему в ответ: «Гиви Иванович, дорогой, это же тачка того самого типа, которого мы ищем уже неделю». Что скажет им Гиви?

— Он скажет: «Ну и черт с ним», — смело предположил я.

— Ты оптимист... — грустно сказал Макс. — Нет, он скажет другое. Он скажет: «Что ж, генацвале, давайте-ка отыщем юношу, который мне впарил эту машину. И хорошенько его расспросим, откуда он взял „Вольво“ и где хозяин тачки».

— Мы разговаривали минут пять, не больше, — торопливо сказал я.

— Да, ты можешь надеяться, что он не запомнил твое лицо, — кивнул Макс. — Но я читал статью о Гиви Хромом. Там говорилось, что у него зверская память на лица. Раз увидел — и на всю жизнь. Можешь надеяться, Костик. Надежда, она умирает последней.

— Хочешь испортить мне настроение?

— Думаешь, мне ты настроение поднял?!

Мы замолчали, недовольные друг другом.

— На весь день зарядил, гад, — с ненавистью сказал Макс пять минут спустя. На сердце у меня полегчало — реплика адресовалась не мне, а дождю.