— Я посижу у тебя? — осторожно осведомился я. — Погода хреновая, сам видишь... Домой ехать неохота.

— Сиди, — разрешил Макс.

— Клиенты-то есть? — продолжил я свои попытки вывести Макса из мрачных раздумий. — Я теперь свободен, могу чем-нибудь заняться.

— Завтра должен подвалить один тип, — сообщил Макс. — Хочет, чтобы за его женой последили. Подозревает. Думает, что любовник есть... Возьмешься?

— Можно, — с притворным воодушевлением сказал я. На самом деле все эти слежки супругов друг за другом я видел в гробу. У мужа, который эту слежку заказал, наверняка имелась не одна любовница. Но он изображал моралиста.

— У меня карбюратор в «Форде» барахлит, — задумчиво произнес Макс. — Как там твой Сидоров? Еще не спился? Посмотрит мою машину?

— Сидоров? — тут призадумался я. Вчерашний разговор всплыл в моей памяти, как айсберг из-под темной воды. — Сидоров не спился. У него другие проблемы.

— Какие?

— Да так. — Я махнул рукой. Говорить Максу, что Сидоров вчера подбивал меня совершить ограбление, значило ставить под угрозу душевное здоровье Макса. Мне и самому разговор с Сидоровым обошелся в некоторое количество нервных клеток, которые, как известно, не восстанавливаются. Словно какая-то лихорадка скрутила Сидорова и заставила дрожать при мысли о мешках с деньгами в конторе «Европы-Инвест». До вчерашнего дня я был совершенно уверен, что криминальный период в биографии Сидорова закончился. Я знал, насколько не понравилось Сидорову находиться по ту сторону колючей проволоки, и я знал, как он не хочет повторять свой лагерный опыт. Пару раз я вовлекал Сидорова в небольшие приключения, связанные с моими делами, и каждый раз его приходилось долго и нудно уговаривать. Он был очень осторожен в таких вещах. Он боялся играть с законом.

Куда что делось... Он и вправду был словно в лихорадке. Я пытался разубедить его насчет затеи с «Европой-Инвест», но, кажется, не слишком в этом преуспел. Под конец я даже припугнул Сидорова тем, что позвоню в милицию и анонимно сообщу о готовящемся преступлении. Сидоров мне не поверил.