"Опять ты упрямишься? - раздался ласковый голос. - Брось это. Единый организм, частицей которого ты стал, отторгнет тебя, извергнет в неустойчивость, в пасть смерти. Помнишь ураган, сметающий все на своем пути? Может быть, ты хочешь испытать его силу? Ага, испугался! Ну вот, перестань бунтовать, смирись..."

Нечто огромное и темное, мягкое и усыпляющее надвинулось на Петра, стало уговаривать: "У тебя есть теперь все, что нужно. Это я накормила и напоила тебя, удовлетворила твои желания. Это я помогла тебе вернуть то, что не возвращается. Я - это ты, и больше, чем ты, - твой Дом, уютный домик, надежный домишко, несокрушимый домище..."

Пахло травой и сыростью. Он забыл о поисках и метаниях. Он стал простым, как трава, как мох, покрывающий стены, как плесень. Он стал бесполым существом, не знающим даже ревности...

Им овладело состояние полной удовлетворенности. Только одно совсем крохотное, как булавка, воспоминание иногда колола его: когда-то он сидел на коленях бабушки, и она говорила: "Молнией убить может..." А что было перед этим? Перед этим? Перед этим?..

Петр опустился на ложе. На его губах бродила блаженная улыбка. Дом давал ему радость, счастье, покой. Дом служил ему. И он служил своему Дому. Он и Дом - одно целое. Он и Дом, и все, что в нем находится: дрожжи, живущие во мху; плесень, покрывающая стены; бактерии, населяющие растения. Даже кристаллы камня. Он - в них, они - в нем. Полная гармония...

Где-то бродят бури, мечутся бедные существа, ищут что-то. Суета сует... А здесь - блаженство, благодать...

Слабая приятная пульсация...

Тепло...

Покой...

И вдруг, как удар током: Тревога! Тревога!

Непосредственно в мозгу: Тревога! Опасность!

Он вскочил. Рука нащупала оружие.

"Смотри, вот там - враг. Приближается. Страшный, неведомый. Нет, в нем есть что-то знакомое. Он похож на... Стоп! Тебе незачем вспоминать, на кого он похож. Главное, что ты знаешь, как поразить его, сделать неподвижным и неопасным. Стреляй отсюда, из укрытия, из своего Дома. Не выходи!"