Он почувствовал на плечах легкие ладони. Прикосновение было знакомым, привычным, но волновало, как в первый раз. Его губы прошептали имя.
Она опять была с ним - больше, чем она живая, из плоти и крови, которые часто властвуют над разумом. Сейчас с ним было ее прикосновение, ощущение ее, которое не предаст и не обманет. У него было все, что ему нужно от нее, и не было того, что не нужно. Он обманул судьбу, укравшую ее, унесшую ее руки и стан.
"Неужели, Дом, тебе удалось обмануть инстинкты, само мое естество? Насколько же простирается твоя власть?" - вопрошал Петр, и услышал ответ. Он не знал, кто отвечает ему - он сам или Дом. Ответ раздавался в его мозгу, и Петр решил, что сам отвечает себе: "Ну, это не так уж трудно. Немножко больше или немножко меньше какого-нибудь вещества: фермента, гормона, витамина - и твоя вычислительная машина, помещенная в черепную коробку, начинает искать, как восполнить недостаток или избавиться от излишка. Поскольку ты сапиенс, то стараешься не признаваться себе, что именно командует твоей мыслью. Ты называешь свои поиски и метания красивыми словами вроде грусти и нежности, а о микродозах вещества, толкающих тебя на поиски, говоришь: "самое сокровенное". И тебе кажется, что ты перехитрил кого-то, а перехитрил-то ты лишь самого себя.
Но все же ты невероятно усложнился, человек. Ты создал над древней программой, записанной в тебе, столько новых программ - психологических, чисто человеческих, что иногда можешь заглушить первую - самую древнюю и самую жесткую. Тогда иллюзии превращаются в реальность, более важную для тебя, чем сама жизнь.
А потом начинаются мучительные поиски, для которых природа не предназначала тебя, - поиски Знания..."