Когда та потемнела до чёрного, богиня поставила её на доску сава, потом махнула рукой, имитируя взмах косы. Войско меньших по достоинству фигурок появилось на изгибе её руки: скелеты Рабы, абсурдные гули Воины, личи в качестве Магов, и фигурки Жриц в чёрных робах с закрытыми капюшонами. Она ссыпала их на доску, позволяя упасть, как пеплу, рассеиваемому по открытой могиле.

— Мой ход! — крикнула Киарансали. Спрыгнув со своего надгробного камня, она двинула сразу две фигурки, почти угрожая фигурке Жрицы Эйлистри. Той самой, которую светлая богиня планировала использовать. Королева Нежити, оставила ей только одно средство спасения: то, которое заставит её двигаться в противоположную сторону от Воина.

Эйлистри подняла глаза в пространство над доской сава.

— И Вы позволяете это? — бушевала она.

Ао хранил молчание.

Лолс смеялась.

— Она играет против нас обеих одновременно, дочь. Возможность ходить дважды кажется вполне справедливой.

Маска Эйлистри скрыла её губы, сжавшиеся в тонкую линию.

Лолс наклонилась вперёд.

— Теперь моя очередь.

Сознательно наслаждаясь растущей растерянностью Эйлистри, она подняла фигурку демонического Воина. Лолс подержала его навесу, давая Эйлистри хорошенько его рассмотреть, а потом поставила перед Жрицей, отрезая ей путь к бегству.

Эйлистри злилась. Если фигурка Жрицы потерпит неудачу, множество других фигурок окажутся под угрозой. Воин Лолс, снова ожил и лучился нечистым ликованием, он был готов действовать.

Был ли какой-то шанс предотвратить трагедию?

Взгляд Эйлистри упал на фигурку, стоящую почти вне её Дома, на середине доски. Она, казалось, почти вышла из игры, но всё ещё не была убрана. Если соперницы поведут себя, так как ожидает от них светлая богиня, путь между почти выбывшей фигуркой и наиболее важными фишками Киарансали скоро будет чист.