- Что? - испуганно сдвинула брови Маша.

   - Ничего, забудь.

   Костя засунул пистолет в полость между подлокотником и подушкой дивана. Маша вопросительно поглядела на него.

   Муконин как ни в чем не бывало взял пульт и включил панель на стене.

   На большом экране крупным планом возникло круглое, с большим ртом, лицо полпреда Громакова. Точнее, бывшего полпреда, провозгласившего себя ныне и. о. президента Уральской республики. Лысеющий и. о., облаченный в черный костюм, сидел за круглым столом в уютной студии.

   - Сегодня мы подготовили ряд новых директив, касающихся, прежде всего, отношений со странами, проявляющими, эм-м, крайне нездоровый интерес к нашей новой республике, поддерживаемой дружественным Китаем. А также это несколько директив, затрагивающих внутренние проблемы, в основном, экономического характера, - вещал и.о. - Что касается последних, это, например, директива Чрезвычайного правительства под номером сто двадцать три, где четко прописывается порядок обмена валюты на уральские боны в местных органах управления. Этот процесс мы, наконец, жестко регламентировали, исключили всякие льготные списки, и теперь каждое предприятие, какой бы то ни было формы собственности, обязано немедленно ввести в оборот уральские боны.

   Поскольку, эм-м, участились случаи подделок, в директиве сто двадцать шесть, мы ввели беспрекословную меру наказания для фальшивомонетчиков. Теперь любой, у кого поднимется рука нарисовать бону, без суда и следствия подвергается смертной казни. Если помните, неделю назад мы выпустили директиву, где объявили любых преступных элементов, пойманных с поличным, вне закона, и разрешили расстреливать их без суда и следствия. Надо сказать, этот указ принес должные плоды. Сегодня, по данным Уральского Комитета Безопасности, мы уже отмечаем спад преступности на двадцать процентов.