Кое-как дотянув до конца недели, мы немного взбодрились, узнав о том, что вечером всем лагерем поедем на дискотеку в город Олот, находившийся в десяти километрах от зАмка. Хотя это и противоречило заявленной в приглашении программе, да и самой сути происходящего, возроптавшая общественность вынудила «Гуру» пойти на уступки. Не скрою, нам было приятно узнать, что не только у нас есть с хозяином идеологические разногласия, и с этого момента в лагере начал формироваться некий узкий круг, оппозиция. Назовем их поименно: гречанка Лица, итальянка Федерика, австрийка Анита и финка Вирпи. Такие разные, они стали одинаково милыми подругами наших суровых испанских дней.

На дискотеку ехали, как в советской деревне: набившись по десять человек в открытом джипе, и еще столько же — в фургончике типа нашего «Москвича», называемого в народе «воровкой». Лежали друг на друге и, как потом выяснилось, не без последствий — аборигенка по имени Анна едва не изнасиловала Шуру по дороге, невзирая на крутые повороты и множество свидетелей. Выглядела девушка весьма экзотично: один ее глаз закрывала черная пиратская повязка. Вторым же она ухитрилась разглядеть в моем друге его достоинства.

Дискотека нам понравилась: приветливые молодые люди на входе с телосложением Шварцнегера, фонтаны, подсвеченные разноцветными мигающими огнями, улётная, по тем временам, музыка. Отплясав пару-тройку номеров, все бросились к бару, включая и нас с Шурой, с пятью тысячами песет на брата. Там нас поджидал очередной неприятный сюрприз: смешная бутылочка пива емкостью ноль целых тридцать три сотых литра стоила пятьсот песет. Произведя необходимые арифметические вычисления и посовещавшись со своими жабами, мы решили следовать и дальше целомудренной тропой воздержания. «Гуру» гордился бы нами, будь он рядом.

— Почему ничего не пьете? — спросила Лица, отхлебывая из своей пробирки.