В общем, мы отправились в чужую страну, экипированные, как нам казалось, словно первопроходцы Крайнего Севера. И поначалу всё складывалось на удивление замечательно.

В самолете, хлебнув дармового аэрофлотовского вина, мы познакомились с двумя престарелыми испанскими дамами, возвращавшимися из турне по развалинам социалистического заповедника. Узнав наше подданство, они подарили нам двадцать пять праведных рублей, пояснив свой благородный поступок невозможностью израсходовать советскую валюту у себя в селе. Дамы были словоохотливы и пьяны, и мы обязательно согласились бы на их приглашение в гости, если бы нас не встречала в аэропорту Мадрида «принимающая сторона» — две девушки настоящей испанской породы, Адела и Бланка, и в жилах их текла отнюдь не вода. Они накормили нас, напоили и уложили спать, как это принято в русских народных сказках, а на утро посадили в автобус, следовавший прямехонько до солнечной Барселоны.

Я намеренно употребляю здесь страдательный залог: «посадили», «накормили», «уложили», поскольку в первые часы пребывания на родине Сервантеса и Бунюэля мы действительно напоминали неодушевленные предметы, которые кто-то трогал и передвигал с места на место.

В состоянии легкого голода и головокружения от долгой езды мы прибыли в мать городов каталонских уже под вечер. Коренные барселонцы, Жуан и Жавье, с которыми мы познакомились еще прошлым летом у себя на Родине, встретили нас на автовокзале и попотчевали в ресторанчике, ни названия, ни расположения которого, мы, конечно, не запомнили. После трапезы мы все вчетвером погрузились в машину Жавье и поехали в «пригород» к месту проведения лагеря.

Авто, надо заметить, было сущим корытом. Оно чихало и кашляло, дергалось и тряслось, и это доставляло определенные неудобства, как пассажирам, так и водителю.