Он неописуемо толст, он страдает всеми открытыми, а также и неоткрытыми болезнями, он тяжело дышит и ходит с черной палкой. Но ни о какой пенсии не может быть и речи, Семен Митрофанович намерен отойти в небытие прямо тут, на боевом посту, куда его, как он полагает, поставила партия. Хотя вероятнее, все закончится в районной больнице, в компании тараканов и пьяных санитарок.

Комната справа — это архив. Там пребывают бронированные шкафы с никому не нужными материалами, пустой, словно студенческая голова после экзамена, сейф, две ободранные тумбочки, а главное — общественный холодильник. В общественном холодильнике, в отличии от сейфа, всегда что-нибудь да найдется, народ в Инспекции дружный, пищеварительные паузы, посиделки и специально организованные застолья сменяют друг друга с непреложностью кремлевских часов. И больше здесь, в хранилище, ничего нет, за исключением Железного Феликса, чей портрет за треснувшим стеклом особо полюбился местным тараканам. В свое время Феликс висел в главной комнате, но потом в силу каких-то политических соображений был замещен Ильичом и отправлен сюда, на заслуженный отдых.

А вот каморка слева — КПЗ. На окнах имеет место изящная, почти декоративная решетка, на двери с внутренней стороны нет ручки. Интерьер завершается диваном с выпирающими пружинами, а также столиком, который на всякий случай привинчен к полу. Сюда сажают задержанных, и здесь они загорают до отправки в приемник-распределитель. Иногда загорают подолгу своего транспорта Инспекции не положено, а казенного вечно приходится ждать.

— А, Усатый-Полосатый, здорово, — не вылезая из-за стола, пробасил старший лейтенант Кондрашев и, перегнувшись через край, протянул ладонь. Они поздоровались — как всегда, по методу «кто кого пережмет». И вновь получилась боевая ничья.

Нельзя сказать, чтобы Сергей так уж крепко дружил с Кондрашевым, все-таки они люди из разных миров, но очень даже приятельствовал.