– Але, лейтенант, – едва не плача, пробормотала я. – В моей постели помирает грабитель!

– Кто, простите? – поперхнулся невидимый собеседник.

– Я проснулась, – стала сбивчиво объяснять я, – а он лежит рядом, весь в крови. Я не понимаю, как он появился в моей квартире, но, кажется, он сейчас коньки отбросит. Пожалуйста, приезжайте поскорее! – На последних словах мой голос сорвался, а по щекам потекли слезы.

– Девушка, – раздалось недовольное покашливание, – я ничего не понимаю, объясните, в чем дело. Спокойно! – осадил он, когда я жалобно завыла в трубку, и уточнил: – Что произошло?

– Приезжайте… – прошептала я. – Меня убили!

Голос стал еще скучнее:

– Едем. Адрес называйте…

Когда, наконец, прибыла милиция, соседи предпочли не оставаться в стороне от намечавшегося развлечения и снова высыпали на площадку, с любопытством поглядывая на людей в форме.

– Евгения Соколовская? – строго спросил участковый, помятый и невыспавшийся. Он явно ненавидел меня за раннее пробуждение и испорченную квартальную статистику по уголовным делам.

Я горячо закивала растрепанной головой и с готовностью ткнула пальцем в дверь:

– Он там! Я его закрыла, чтобы не сбежал!

– Так вор сейчас внутри? – изумился участковый и переглянулся со своим помощником.

– Ну да! – воскликнула я, пытаясь открыть вечно заедающий замок. – Я же говорю, я проснулась, а он рядом. В комнате.

Дверь наконец поддалась, и мы попали в недра моего давно не подвергавшегося уборке жилища.

Соседи дружной толпой сгрудились на входе, с любопытством впитывая происходящее. Как будто пришли в цирк. Стул по-прежнему сиротливо подпирал дверь. Участковый споткнулся о мои туфли, брошенные ночью посреди коридора, и тихо чертыхнулся.

– Где он?

– Там! – кивнула я.

– Балкон есть? – на всякий случай поинтересовался представитель власти, похоже просто набираясь духу для встречи с пойманным и смертельно раненным грабителем.