Из этого я сделала вывод, что незнакомец не нашел камень с номером. Вероятно, он выцарапал номер на камне, когда вдруг подумал, что вот-вот забудет его. Я подумала, что мне это знакомо — когда помнишь-помнишь какую-нибудь вещь, потом вдруг накатывает такое чувство, будто, сделай ты еще хоть одно движение — хоть один шаг, например, — как все разом забудешь. Ты балансируешь на лезвие ножа, озираешься и ищешь, куда бы скинуть ношу. Человек с гвоздем сбросил ношу на камень мостовой… Потерянный номер я оставила бармену, попросив передать тому незнакомцу, если он вдруг объявится. Вечером я улетела в… впрочем, неважно…

Из воспоминаний Лия выплывала постепенно: сначала разгладился лоб, потом прояснились глаза, нос шмыгнул, губы отчетливо произнесли:

— Вот и вся история.

Она вскинула голову и замолчала. Я оказался к этому не готов, потому что тем временем я находился во власти собственных воспоминаний, относившихся не далее как к прошлой неделе: я пытался вспомнить, упоминал ли Шеф романтические истории, когда в тот четверг перечислял дела, за которые он станет браться, только если окончательно сойдет с ума. Помню, что в черный список вошли семейные склоки, поиск сбежавших роботов, подкуп избирателей и восстановление научного приоритета фаонской школы органической химии. Нет, романтические истории он не упомянул. По недоразумению, вероятно, — если Шеф вообще способен что-то сделать или не сделать по недоразумению.

— А, — сказал я, — значит, мы ищем Человека с Гвоздем.

— Это будет трудно?

— Ничуть… хм… полагаю. — Я хотел сказать это с иронией, но оплошал, и это было странно, потому что, как правило, у меня выходит наоборот: хочу сказать что-то действительно серьезное и даже будто бы ободряющее, но клиент возражает, мол, ему не до шуток. Лия обрадовалась:

— Я верила, что у меня получится!

Между тем у нее пока что еще ничего не получилось — даже спихнуть на нас это дело. Но поскольку Шеф уже занес его в файл «К подробному ознакомлению», мне ничего не оставалось, как продолжить ознакомляться: