Мы не разговаривали что-то около трех месяцев. Между тем, сейчас он обращался ко мне так, будто мы только вчера расстались возле какого-нибудь неопознанного трупа. Никакой вины я за собой не чувствовал: в последнее время я был законопослушен, как полицейский свисток, и даже коллеги это заметили.

— Не-а, — всего-то и смог я сказать.

— Это хорошо, — кивнул он. — Значит, будет тебе сюрприз. Приезжай. Можно пока без вещей. В случае чего, Яна потом подвезет.

Хохотнув, он отключился. В кабинет заглянула Яна.

— Идешь? — спросила она.

— Теперь тем более.

— Неужели закончил с отчетом?

— Нет. Скорее всего, заканчивать с Рушенбаумом придется тебе.

— Это еще почему?!

— Внизу объясню. Где Ларсон?

— В лаборатории. Просил принести ему пару сэндвичей… Ой!

— Что?

— Забыла, с чем. Погоди…

Они улизнула в лабораторию. Догнала меня у лифта. Мы спустились на первый этаж и прошли в буфет.

— Ну и аппетит у тебя сегодня! — Яна, взявшая только сок, йогурт и сыр со свежими овощами, оглядывала мой лоток, в котором были заполнены все ячейки.

— Виттенгер вызвал. На чем мы могли засветиться?

Яна молча переложила свой сыр ко мне в лоток. Прилипшая к сыру помидорина, подобно нелегальному эмигранту, была водворена на старый адрес.

— Попрошу Шефа отложить пару сотен для залога, — сказала она затем.

— То есть думаешь, что по мелочи…

— Нет, но больше он не даст.

— Спасибо. За сыр, я имею в виду.

Мы стали перебирать возможные варианты. За десертом Яна спохватилась:

— Тебе лучше поспешить. Что не доел, я соберу и принесу тебе в камеру.

— Яна, ты мой единственный друг в этой конторе. Но все же я доем обед. Подождет инспектор, никуда не денется.

— Денется, — возразила она. — Вышлет группу с ордером на обыск. Под предлогом твоего ареста перероет всю Редакцию. Шефу это не понравится. У него в столе контрабандные лекарства.