Предстояло долгое ожидание под дождем, но совсем не обязательно было мокнуть вдвоем.

- Идите в машину, - сказал я Харви. - Смените меня через четверть часа.

Он ничего не ответил, даже не шелохнулся. Я посветил фонарем ему в лицо, и он резко отдернул голову.

- Уберите этот чертов фонарь!

- Извините.

- Никогда больше так не делайте. Я должен видеть. - Судя по голосу, он явно нервничал.

- Извините, - повторил я. - Вы что, не хотите посидеть в тепле?

- O'кей, - сказал он, по-прежнему не двигаясь с места. - У вас не найдется чего-нибудь выпить?

- Вот уж не думал, что вы сегодня будете пить.

- А я не думал, что мне сегодня придется возиться с трупами.

Действительно, с моей стороны это было непростительной глупостью. Я должен был помнить, что профессиональные стрелки не любят, когда им напоминают о конечном результате их работы, а ведь я даже заставил его осматривать труп в поисках пулевых ранений.

- Извините, - в третий раз сказал я. - У меня в кей-се есть бутылка шотландского. Подождите, сейчас принесу.

Я сходил к машине и вернулся с бутылкой. Сам я не особенно любил этот сорт, но ничего другого мне не удалось купить во время полета из Лондона. Я открыл ее в поезде, билет на который стоил куда дороже бутылки, но в ней оставалось еще три четверти.

Подойдя к берегу, я помигал фонариком в сторону моря и протянул бутылку Харви.

- Нет, спасибо, - пробормотал он. - Я передумал. Я свирепо уставился на него сквозь пелену дождя. Я вымок до нитки, продрог и не испытывал ни малейшей радости по поводу того, что сначала мне пришлось обыскивать труп, а потом бросать его в море. Теперь в довершение ко всему я имел дело с телохранителем, который, черт бы его побрал, не мог решить для себя простой вопрос - хочет он выпить или нет?