Так или иначе, самому бы мне выпивка не помешала. Я глотнул прямо из горлышка и протянул бутылку Харви.

- Хлебните. Поездка будет долгой. Он схватил ее, взмахнул рукой, и бутылка, брошенная на гальку, разлетелась вдребезги.

- Говорят вам, не хочу!

Глоток виски свинцом лежал у меня в желудке, во рту был мерзкий привкус.

- Сколько времени вы уже не пили? - тихо спросил я.

Он лишь тяжело вздохнул.

- Сколько? - повторили.

- Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке. Ну конечно, волноваться не о чем. За исключением того, что телохранитель оказался алкоголиком. Только и всего.

Теперь я хотя бы знал, почему он не стал дожидаться пенсии от американской службы безопасности.

- Так сколько? - злобно переспросил я.

- Почти сорок восемь часов. Я делал это и раньше. Я выдержу.

Странное дело - послушать их, так они все могут выдержать: сорок восемь часов, неделю или несколько недель.

- И теперь вас начнет колотить?

- Нет, это уже прошло и не начнется, пока я снова не выпью.

Его спокойное заявление, что он будет продолжать пить, просто потрясло меня. Я открыл было рот, чтобы сказать ему несколько простых и выразительных слов, но передумал. Мне от него требовалось только одно: чтобы следующие двадцать часов он оставался трезвым, а потом это уже будут его личные проблемы.

С другой стороны, хорошо, что он не обещал оставаться трезвым всегда. Когда алкоголик вдруг вспоминает, сколько тянется это "всегда", то тут же хватается за бутылку. Но вот потерпеть еще один день - это можно; начинать пить раньше ему просто не имело смысла.

Несколько минут мы стояли молча. Волны с шумом разбивались о берег, но ровный стук дождевых капель слегка приглушал гул прибоя. Я вновь помигал фонарем и спросил:

- У вас уже была первая амнезия? Он издал звук, который при желании можно было принять за смешок.