- Да, мы договорились. Я вас выслушал, а теперь я хочу получить свои документы. Которые мне полагаются по праву.

- Не понимаю... Или вы рассчитываете на то, что там к вам отнесутся лучше? Ничего подобного. На окраинных планетах не любят чужаков. Первый же абориген вас обчистит и оставит подыхать. Вы лузер, Кралевский. Вы неудачник. Вы пытаетесь переиграть прошлое. Снова пойти в "Кассиопею" и попытать счастье с какой-нибудь другой Юной, не так ли? Она вас кинет, Кралевский, как кинула вас та сучка...

- Не смейте называть её сучкой! - Кралевский закусил губу. - И выдайте мне мои документы. Немедленно. Сейчас. Иначе я пойду к вашему начальству. Может, я и не лидер, может я и никто. Но одно дело я сделаю. Улечу с этой поганой планеты сегодня же. Чтобы не видеть этих рож! Чтобы не видеть твоей наглой рожи! Этих ваших ублюдочных харь! - он очень убедительно взвизгнул, накручивая себя. - Дай мне документы, сука! Дай мне документы! Сейчас же!

Документы полетели через стол и шлёпнулись у его ног.

Он демонстративно встал на колени и собрал с пола рассыпавшиеся бумажки. Потом отвесил клоунский поклон, широко развёл руками и ретировался.

- Чтобы тебя там отымели в рот и жопу, говнюк, - прошипела психолог ему вслед. - Из-за тебя я потеряла четыре монеты.

II

- Ну, парень, ты попал, - добродушно рассуждал пилот челнока, везущего Кралевского на борт бревновоза. - Знаешь, такая история... У меня была когда-то нормальная работа. Ходил на дальние рейсы. Дейкстровские движки нам вот только-только поставили. Три месяца туда, три обратно. Это, конечно, тебе не под макгрегоровскими, под теми годами ходили. По два года, по три - нормальный рейс считался. Чистого времени, биологического. Зато в таком разе как-то втягиваешься. На борту своя жизнь, свои дела, всё такое. А под Дейкстрой спервоначала даже хуже: вроде как ни два, ни полтора. И время идёт, и привыкнуть не привыкаешь. И платить стали хреново, ур-роды.