Кралевский слушал, прикрыв глаза: в крохотной кабинке челнока было решительно не на что смотреть.

На пилота тоже смотреть не хотелось - он был очень похож на самого Кралевского: те же самые жиденькие волосёнки, те же самые жабьи губы. Та же генетическая линия.

- В общем, был у нас один рейс: месяц перехода, прикинь, да? Скукота жуткая. В заморозку ложиться нельзя: мы всё-таки экипаж, вахта, то-сё. Ну и в общем... был у нас в одном рейсе говнокрут, молодой такой парнишка. С отсталой планеты. Ну мы ему устроили веселье. Били, издевались... ну и всё такое прочее. Говно есть заставляли. Так он в сортире на ремне повесился. Сейчас-то, конечно, я понимаю - зря мы так. Эх! Нет нигде нормальной работы для нормального мужика. Ты хоть христианин? - неожиданно спросил он.

- Как все. Христианин Объединённой Церкви, - Оскар подавил зевок.

- А я вот что-то сомневаться начал. Был бы Господь на небе, он бы такого не допустил. Что-то с этим миром не в порядке.

- С системой-то? - не понял Оскар. - Ничего особенного. Бывает ведь и полная жопа. Класс D, например.

- Да не с системой. С миром вообще, парень... С большим миром. С Галактикой. А наша система - дрянь ещё та. Держимся за этот статус B, как за чемодан без ручки - дескать, мы такие все из себя развитые, вкладывайте в нас деньги, господа финансисты. Смешно ведь. Всё равно срежут нам рейтинг до C, вот увидишь. Хотя нет, ты-то уже не увидишь.

- Меня отговаривали лететь, - согласился Кралевский. - Как раз из-за рейтинга. Эмиграция его, типа, портит. Хотя вряд ли моё личное отсутствие сильно повредит родной системе...

- Да уж, - пилот вздохнул. - Вся беда в том, что наверху у нас идиоты. Видели же, козлы, что в Галактике кризис начинается, а всё в ту же дуду дудели. Мы, дескать, перспективная планета, то-сё, будет у нас экономический рост, войдём в категорию А, подождите чуток, всё будет. Ага, губу раскатали! А вот он где, этот ваш рост! - пилот сделал неприличный жест. - И народу лишнего наплодили... это тоже никуда не годится.