«Русише швайне!» — и железная рука, намертво ухватив его за шиворот, выдернула его наружу, как пробку из шампанского. На краткий миг Коля увидел необычную, горбатую, тоже черную машину у обочины, а потом страшный удар в живот вышиб из него весь воздух, и гражданин Столов провалился в счастливое небытие…

«Внимание операторам фан-объемов! Базовые режимы объектов отработаны. Объект НС-1942 — первичная стресс-реакция нормализована на уровне инстинкта самосохранения. Объект АЧ-1255 — первичная стресс-реакция неадекватно завышена по социальному и этическому векторам, возможен эмоциональный выброс! Запустить индивидуальные ситуационные драйверы!

Индексация пошаговая…»

Очнулся он в сыром тесном помещении, прямо на полу. Половину камеры занимала низкая лежанка из неструганых досок. «Нары» — припомнилось зловещее неуютное слово. Под потолком на голом проводе болталась крохотная тусклая лампочка, освещавшая лишь кусок самого потолка, но почти не позволявшая разглядеть остальное помещение.

Пол в камере был сырым и очень холодным. Коля напрягся, подтянулся и заполз на лежанку. Резкая боль в животе окончательно вернула его к мрачной действительности и напомнила, что все это — не сон.

Он с ужасом обвел глазами свое узилище.

«Влип!.. Невероятно! Дико! Так же не бывает?! — Взгляд уперся в ржавую бугристую поверхность двери. — Кошмар!.. А может быть, я все-таки сплю? Конечно! — крошечные обрывки рассудка попытались уцепиться за эту призрачную идею. — Сплю!.. Но ведь во сне не бывает такой боли, я сейчас проснусь! Человек не может так страдать во сне, он сразу просыпается. Ну же!..»

С лязгом и скрежетом распахнулась дверь.

— Ауфштеен! — Перед Колей возвышался тот самый эсэсовец, который поймал его у выхода на набережную.

К Столову вернулась вдруг отчаянная решимость.