«Фашисты?!.. Бред! Галлюцинация! Откуда?.. Больше полувека после войны!..»

Фигуры приближались. Теперь Столов ясно различал у них в руках черные короткие автоматы, а на груди тускло поблескивали полумесяцы блях патруль оккупационных войск.

Еще не до конца осознав всю дикость и фантастичность ситуации, Коля инстинктивно попытался шмыгнуть обратно за угол в слабой надежде, что его не успели заметить. Увы, он ошибся! Послышался громкий окрик «хальт!», враз прикончивший остатки сомнений насчет реальности происходящего, и следом — тяжкий топот сапог по доскам тротуара.

Коля приналег. Звериное чувство опасности, проснувшееся в нем, моментально привело организм в состояние сжатой пружины и бросило по какому-то совершенно немыслимому маршруту. Почему-то вспомнилось, что в институте у него был первый разряд по бегу, правда, на короткие дистанции. Мысль не вдохновила.

За спиной сухо ударила автоматная очередь. Пули с визгом рикошетили по камням мостовой справа, и Коля метнулся поближе к домам. Хуже всего было то, что он потерял ориентировку. Столов понял это, лишь пробежав пару кварталов. Память подсказывала, что где-то здесь должен быть проулок, уводящий вниз, к реке. Неожиданно, когда Коля потерял уже всякую надежду, он увидел на другой стороне улицы желанный ход, темневший между покосившимися двухэтажками. Страх заставлял его жаться к стенам, но все тот же звериный инстинкт самосохранения приказал: пригнись и беги!

Снова забила тяжелая дробь, однако Столов успел нырнуть в спасительную темноту. Он задыхался — сказывалось длительное увлечение пивом в сочетании с малоподвижным образом жизни, — но продолжал бежать, оступаясь и рискуя каждую секунду сломать ногу.

Наконец шум преследования затих, и Коля решил, что оторвался. Он перешел на шаг и даже начал подумывать о том, чтобы остановиться и сделать перекур, но стоило ему выглянуть из проулка на набережную, как перед ним выросла огромная черная фигура.