Он так увлекся процессом отдыха, что не сразу обратил внимание на изменение погоды. Лишь когда порыв холодного ветра едва не вырвал журнал из пальцев и на аллее явно потемнело, Столов в изумлении поднял голову и обнаружил, что небо затянули тяжелые сизые тучи, бульвар опустел, а откуда-то издалека уже накатывается грозный рокот. Перспектива промокнуть и получить простуду посреди лета Коле не понравилась. Он быстро допил остатки пива, сунул журнал в карман пиджака и рысцой припустил к перекрестку, где, как он прекрасно знал, за поворотом располагалось чудесное маленькое кафе, будто специально созданное для таких вот одиноких путников, застигнутых непогодой вдали от дома.

Однако, выскочив с аллеи на улицу, Столов не сразу сообразил, куда попал. Под ногами почему-то оказался дощатый тротуар, дома выстроились какие-то кособокие, угрюмые и почти все — деревянные!

Коля хорошо знал родной город, но никак не мог припомнить того приземистого каменного здания впереди, на перекрестке, к которому он сейчас подходил. Правда, у него возникло ощущение, что где-то, когда-то он уже видел и эти аляпистые колонны по фронтону, и пузатый облупленный балкон над входом. А над высокими резными дверьми шлепала на ветру плохо прикрепленная белая вывеска с черным кантом и какой-то черной надписью. Но из-за начавшегося мелкого поросячьего дождика прочитать ее не удалось.

Коля хорошо помнил, что на перекрестке ему нужно свернуть налево, чтобы добраться до заветного кафе. Однако за поворотом вместо яркой цветной витрины он вдруг увидел шагах в пятидесяти две рослые фигуры весьма странного вида: длинная темная одежда, вроде пальто или шинелей, а головы какие-то большие, квадратные…

И тут у Николая Ивановича против воли подогнулись колени. Обе фигуры впереди действительно были в шинелях, но они же были и в касках! Как когда-то у…

«Не может быть!»

Коля привалился к стене, ватные ноги не держали отяжелевшее от ужаса тело, сердце готово было выпрыгнуть прямо через рот, холодный воздух едва не разорвал грудь.