— Сами в Сибирь пойдете или как? — поинтересовался царь.

— Последнее письмо-то! Истинный Бог! — закричал дьяк, пытаясь спасти положе-ние. — Больше не напишет!

Государь вроде успокоился.

— А и вправду, — сказал он. — Не напишет ведь…

Соколы оклемались от страха.

— Что, Ивашка, отписал свое? — снова начал шутить над костями Мымрин.

Государь шутку любил. Посмеялся даже маленько.

— Отписал, — сказал государь. — Будя…

Соколы приготовились к наградам.

Тем часом улыбка с царского личика пропала, как не была.

— Прислал мне вор в письме копеечку денег и приписывал при этом; на погорелое-де, — прошипел Алексей Михайлович. — Что же он, про пожар загодя узнал, что ли? Государю лгать! Помазаннику! А воры тем часом у меня за спиной с кистенями стоят! Вон, третье-водни портновский мастер Ивашка Степанов опашень мой примерял! Скоро порты послед-ние стянут! Собирайся-ко, Иван (Данило), в монастырь бессрочно! А этих плетить и в Си-бирь на солеварни!

Дьяк Полянский так поглядел на соколов, что им враз стало ясно: ни до какой Сибири они и не дойдут даже… Государь топал толстыми от водянки ногами, плевался, топтал ложные кости, бил соколов пресловутыми подошвами по щекам. От ударов царя Тишайшего Мымрин пришел в ум и сразу составил план. Пав на ковер, он стал кататься и валяться в ногах Алексея Михайловича.

— Не вели казнить, государь, вели говорить! Отец родной! О твоем государевом достатке пеклись! Казне твоей прибытки наметили!

Услыхав про казну, государь перестал драться и прислушался.

— Вор на Москве ищет клад князя Курбского, утеклеца за границу! — торопился спастись Мымрин. — Вору место клада доподлинно ясно, мы его выслеживали, до срока имать не хотели, думали разом с кладом на твои, государь, именины представить.

— Стой, — сказал государь. — А почто не выдали его в Стрелецкий приказ? Ефимка спросил бы на нем про клад…