У Рубоса удивленно дрогнули брови.

– Даже так? А откуда он вообще черпает идеи для такой работы? Все-таки, что ни говори, техника боя ограничена человеческими возможностями и потому давно известна. А то, что он делает, это что-то… – Рубос смешался, потом все-таки закончил: – Что-то даже зловещее.

Сухмет кивнул:

– Ты правильно заметил. И орденцев это смущает. Они считают, что мастерство Учителя уже не совсем человеческое. Когда его спросили об этом, он сказал, что учится у Камазоха. Просто вызывает в памяти все, что видел пять лет назад, и отрабатывает действия и контрдействия и проигрывает те, прежние, бои. Неделю назад Лотар мельком подумал, что способен биться уже с двумя цахорами одновременно. Но он хочет отшлифовать технику боя против четырех Капюшонов… Ну, как если бы они снова появились.

– Я понимаю. – Рубос выглядел не столько озадаченным, сколько испуганным. – А разве это возможно? Помнить движения противника, с которым бился пять лет назад?

– Я научил его паре магических приемов, восстанавливающих память, и он как-то признался, что теперь может вспомнить даже движения своих детских лет.

Рубос вздохнул, рассеянно провел рукой по лбу, словно прогонял неприятные мысли:

– Интересно тут у вас, очень интересно. А в вольном спарринге кто-нибудь решился проверить его технику?

Сухмет опять улыбнулся:

– Он отказывается. Говорит, очень важно, чтобы была привычка работать в полную силу, на убой, а значит, орденцы для проверки не подходят.

– Ну а демоны? Может, подобрать ему кого-нибудь потруднее?

Сухмет посмотрел на Рубоса с некоторым сомнением:

– Я же говорил тебе, что четыре раза он сражался с демонами из таких, к которым мы еще лет десять назад не знали, как подступиться.