Молчание длилось довольно долго. Лишь резкие вздохи орденцев прокатывались над площадкой, да звон стали, да стук шестов, да крики на выдохе во время самых сложных приемов.

– И что? – спросил наконец Рубос.

Сухмет вздохнул:

– Если демоны и насажали ему синяков перед тем, как он их кончил, то я их не лечил.

– Так хорош?

– Хорош – это слово уже не про моего господина, а про Стака, например, или про Мало. Про него нужно говорить как-то иначе.

– Как?

Сухмет опять вздохнул, но уже потому, что, похоже, вопрос, который задал Рубос, он и сам себе не раз задавал.

– Не знаю.

Они посмотрели на Лотара. Тот уже просто размазывался в воздухе – глаза не могли видеть его как привычный человеческий силуэт.

– Невероятная скорость, – невольно произнес Рубос.

Сухмет махнул рукой:

– Нет, он уже подустал. Уже, так сказать, не гонит.

Рубос только руками развел:

– А сегодня-то что будет?

– То-то и оно, что Стак – тоже боец с норовом. Да и остальные считают, что их мастерство чего-то стоит. И решили напасть на Учителя. Вполовину силы, вернее… – Сухмет подумал и рассеянно дернул себя за золотой ошейник, – как получится, конечно.

– И что это даст?

– Когда-то, перед тем как цахоры напали на Лотарию, все орденцы разом завалили Учителя, и он признал себя побежденным. Они хотят сделать это еще раз.

– Но тогда их было сорок, а сейчас?..

Он принялся пересчитывать глазами фигуры орденцев.

– Они считают, что эти шестнадцать человек сильнее тех сорока. И опять же хотят подождать, когда он выдохнется.

– А он ничего не знает?

У Сухмета вдруг лопнуло терпение.

– Слушай, тебе же Стак все это уже растолковал? Потому ты тут и оказался. Чего же еще?

Рубос смущенно отступил на шаг:

– Это у меня нервное.

Сухмет успокоился:

– Вот и я нервничаю. Но держись, иначе он почувствует…