- Бери стул, садись. Водку пить будешь?

- Спасибо, не пью.

- Во чудак ненормальный... Ну и не пей - мне больше достанется.

- По-моему, вам и так уже достаточно.

- Чего?.. Хочешь, по спору еще поллитряк уговорю и тары-бары с тобой буду вести хоть бы хны?.. - Стрункин, набычась, уставился нетрезвыми глазами на Голубева. - Родная жена в душу наплевала. Знаешь, как больно?..

Голубев сел на стул у буфета:

- Представляю. Затем и пришел, чтобы узнать, что у вас с женой произошло.

- Рога, паскудница, мне настроила, а я так ее боднул, что третий день неизвестно, где живет и чем питается.

- Избили?

- Не успел. Драпанула, как тренированная физкультурница. - Стрункин, туго соображая, наморщил лоб. - Небось хочешь объяснение с меня взять за рукоприкладство? Такового не было. Из амбиции я натрепался мужикам, будто вилкой пырнул Тоську. Открыто сказать, намерение такое имел, но это еще не основание для привлечения к ответственности... Меня, друг милый, голой рукой не возьмешь! Я законы знаю...

- Хотелось бы уточнить подробности вашей ссоры, - миролюбиво сказал Слава.

- Подробностей я не видал. - Стрункин скрежетнул зубами, зажмурился и стукнул себя кулаком по лбу. - Всю жизнь стараюсь ради семьи, а Тоська с жиру забесилась, с начальником своим любовные шашни завела...

- С Головчанским?

- Ну а с кем больше?! Между прочим, мной уже составлено заявление прокурору. Хочешь, дам почитать?

- Давайте.

Стрункин протянул руку к буфету, выдвинул ящик и достал оттуда ученическую тетрадку. Подавая ее Голубеву, строго предупредил:

- Не вздумай порвать. Второй раз я так складно не напишу.

Слава перевернул тетрадную обложку и стал читать написанное, похоже, нетрезвой рукой:

"Уважаемый товарищ прокурор! Обращается к вам железнодорожный передовик труда Иван Тимофеевич Стрункин. Под такой фамилией и инициалами я числюсь в паспорте.