– Я не ожидал такого прогресса за столь короткое время. В наши дни для полета требовались крылья.

По всем повадкам Бетти чувствовалось, что она опытный водитель – или, точнее, пилот.

– Я не очень сильна в датах, – проговорила она, – но мне казалось, что в ваше время уже появились устройства типа автомобилей и катеров на воздушной подушке.

Когсуэлл разглядывал пейзаж, расстилавшийся под ними. Танжер сильно изменился. Видимо, его превратили в курортную зону для богатой верхушки. Исчезла Касба с ее марокканскими трущобами. Исчезла базарная площадь, когда-то кишевшая тысячами нищих арабов и берберов.

Когсуэлл сердито фыркнул. Надо полагать, европейские и американские богачи успели оценить климатические и живописные достоинства северного Марокко и взяли его на мушку. Они-то, наверное, и вытеснили отсюда туземную голытьбу, рядом с которой немногочисленная состоятельная публика из местных всегда чувствовала себя неуютно. Вид бедноты действует богачу на нервы, поэтому он норовит убрать ее с глаз долой.

В воздухе там и сям парили летательные аппараты, похожие на тот, на котором летели они. Эти штуки, видно, были в моде. Придерживаясь разных уровней, они, судя по всему, не боялись дорожных «пробок». Но, как и всякая новинка, наверняка создавали непредвиденные транспортные проблемы.

Бетти прибавила скорость, и минут через пять-де-сять они уже кружили над Гибралтаром. Что и говорить, Гибралтар – самая впечатляющая картина, какую может вообразить путешественник, взирающий на сушу с моря. И здесь тоже – виллы богачей и роскошные многоквартирные дома.

– А где же магазины, гаражи, всякие там деловые учреждения? – спросил Когсуэлл.

– Под землей.

– Чтобы не мозолили глаза своей неприглядностью, верно я говорю?

– Совершенно верно.

Бетти явно не оценила его сарказма.

Они летели на север вдоль побережья, минуя Эстепону, Марбелью и Фуэнхиролу. Зрелище открывалось впечатляющее. Даже во времена Когсуэлла этот район процветал, но теперешний его вид просто потрясал.