Вот теперь было больно. Я стукнулся затылком о деревянный пол и премерзко прикусил себе язык. До крови прикусил.

Оборотень выбрался из подвала, увидел кровавую пену на моих губах и облизнулся.

Во тварь!

Покуда он нас снова укладывал себе на плечи, я разглядел помещение, в котором мы находились. Это было что-то вроде сарая. Вдоль стен шли полки с какими-то банками, коробками и разноцветными пакетиками, в углу валялось старое тряпье, а на перекосившемся, с обломанной ножкой, столе высились стопки аккуратно повязанных бечевкой газет, на которых жирными, угловатыми буквами выделялись заголовки: "Герцогство Карра объявило трехдневную войну", "Требуются на работу вампиры. Обращаться в пункт переливания крови", "Потерялся зомби. Верните за вознаграждение", "Бронеходы канцлера Пизенского прорвались в оазис Везель-Вулла", "Молодой симпатичный бес ищет ведьму для создания семьи".

"Бред какой-то, - подумал я. И кому взбрело в голову создавать подобную игру? А ведь создали нам с Бруно на погибель. Тьфу, напасть!"

Оборотень тем временем подошел к двери, толкнул ее ногой, и мы оказались во дворе. Огромное солнце, увеличившееся чуть ли не вдвое, откормившись за день на небесных своих пастбищах, ныряло за кромку леса, выставив на всеобщее обозрение толстый, красный зад. Хотя нет, ныряло оно не за лес, а за горы, видневшиеся далеко-далеко. Впрочем, до этого мне не было никакого дела, ибо с востока черной стеной шла тьма. Программисты, создавшие эту игрушку, не удосужились сделать правдоподобный терминатор, и я понял, что едва солнце уйдет за вершины гор, тут же наступит тьма.

Выползла во двор фермерша, голая и страшная, как смерть. Муженек лишь покосился на нее, и принялся нас развязывать, правда, не забыв в конце приковать наручниками друг к другу.

Чертовски неприятно чувствовать себя чьим-то ужином. Бруно тоже было не по себе, он клацал изредка зубами да мелко подрагивал.