- Тогда, выходит, нам теперь крышка? - спросил я.

- Выходит, - вздохнул Бруно.

Теперь мы замолчали надолго, каждый думая о своем.

Мне вспомнился тот день, когда за мной заехал сержант Стоуни, чтобы отвести во владения, сующей во все свой длинный нос, миссис домовладелицы. Мои беды начались именно с того осеннего пасмурного вечера. Прошел год, а кажется - вся жизнь. Я даже и припомнить не мог, что делал до того рокового дня, чем занимался, чем жил? А и в самом деле... Я напряг память... и ничего не смог вспомнить, совершенно ничего. Да, хорошую затрещину влепила мне фермерша. Память отшибло начисто, причем, как-то выборочно отшибло: отсюда помню, а от сих до сих - ни-ни.

Прошло пол часа, не меньше, прежде чем что-то изменилось. В нынешнем нашем положении, конечно, лучше бы ничего не менялось, потому что каждое перемена была, увы, не в лучшую сторону.

Где-то над головой что-то заскрипело, и тут же стало светлее. Я, словно гусеница, дергаясь всем телом, перевернулся на спину и увидел над собой светлый прямоугольник, в котором через секунду показалась отвратительная рожа оборотня.

Правда, пока он все еще был человеком, а значит, наше время пока не пришло.

В дыру в потолке полезло что-то длинное и решетчатое, и я понял, что это лестница.

"Интересно, как они нас сюда затащили? - подумал я. - Или просто сбросили вниз?

Но тогда бы болели ушибы, без которых никак бы не обошлось. Падать было высоковато".

Оборотень спустился по лестнице и, ухватившись за веревку, рывком забросил меня себе на плечо. Затем он то же самое проделал с Бруно и полез обратно вверх по лестнице.

Я зажмурил глаза. Он ведь нас не придерживал совершенно, просто мы, как два мешка с отрубями болтались у него на плечах и в любую минуту могли соскользнуть обратно вниз. Но к нашей неописуемой радости, все обошлось.

Оборотень долез до лаза и, упершись коленями в перекладину, сперва Бруно, а потом меня забросил наверх.