И мы с Бруно накинулись на еду, с благодарностью поглядывая на хозяйку, которая села напротив нас и, подперши руками подбородок, с умилением смотрела, как мы, обжигаясь и закатывая глаза от удовольствия, поглощаем содержимое сковородки.

- Оголодали бедные, - вздыхала она. - Да, нынче всем тяжело, но нас, тьфу-тьфу, стороной напасть обходит. Мы ведь на отшибе живем, людей месяцами не видим.

- А где мы, собственно, находимся? - пробубнил Бруно с набитым ртом.

- Как где? В Долине оборотней, где ж еще?

- Что?! - поперхнувшись куском мяса, прохрипел Бруно.

Я же уже стоял на ногах, и рука непроизвольно тянулась к карману, где обычно лежал мой "узи".

- Да что с вами, касатики? - всплеснула руками фермерша. - Мы днем людей не едим, чего боитесь-то?

Бруно уже посинел, видимо, подавившись серьезно. Я хлопнул его левой рукой по спине, а правой вытащил на свет божий свой пистолет-пулемет. Бруно с обидой посмотрел на меня, ибо посинел он совсем по иному поводу, но увидев, что я сжимаю в руке пистолет, тоже потянулся к своему кармашку. Но тут сзади, сквозь открытое окошко громыхнул голос хозяина:

- Вяжи их, старая! Вяжи! Сбегут ведь.

И зарычав, фермерша одной рукой подхватила тяжелый на вид стол и отбросила его в сторону, словно он был пушинкой. От неожиданности, Бруно перевалился через скамью, на которой сидел, и шваркнулся головой об пол. Кажется, на несколько минут напарника я лишился. Ну, ничего, и сам отобьюсь.

Я выстрелил в хозяйку фермы, целясь прямо в живот. Ее отбросило к стене, но думаете остановило? Не тут-то было. Она поднялась на ноги и вновь двинулась на меня. Сзади кряхтя лез через подоконник ее муженек.

Я стоял возле Бруно и, стараясь не терять из поля зрения обеих оборотней, стрелял попеременно то в нее, то в него. Но моя пальба была, что мертвому клизма. Словно мячики от пинг-понга, они отлетели назад, чтобы неизменно подняться на ноги и идти вновь на меня, рыча и брызгая красной слюной.