— Я устала, — сказала Мария. — Почему ты хоть этого не поймешь? Почему вы все этого не поймете? Да, мне нравятся иные люди, такие, как Петр. Почему вы не оставите меня в покое? Я не гениальна, но я ведь имею право на индивидуальность. Так же, как ты. Не жди напрасно. Я не могу измениться. Я не робот…

Ее рука дрожала, когда она вставляла пробирку в объектив ЭМП-спектроскопа.

— Мы неизменны, как наши гены, — попытался шутить Олег.

Она-поддержала его, но таким тоном, который исключал компромисс.

— Да, мы неизменны, — резко сказала Мария. — И в этом есть смысл.

— Но нет мостика через-пропасть…

Мария больше не отвечала, сосредоточенно набирая код программы. Она не смотрела, как вяло, будто все еще раздумывая, поднялся Олег, как ушел. Подняла голову, когда рядом послышался другой голос — невыразительный, скрипучий, словно состоящий из одних обертонов:

— И все же принцессе придется стать снисходительной.

Она сжалась, будто ожидая удара. Этот человек с нервным длинным лицом и пронзительным взглядом был для нее недосягаемым и желанным повелителем.

— Я должна полюбить его? — спросила Мария. В ее смиренном голосе был вызов.

— Ты не имеешь права грубить ему. Знаешь, я не боюсь произносить слово «обязанность», хотя оно многим и не нравится. Так вот, ты обязана помнить, сколько нас здесь, на Базе, и как мы далеки и от Земли, и от космических поселений.

«Он мог бы и не говорить об этом. Лучше бы он говорил о другом, думала Мария. — Или молчал. Человек в первую очередь нуждается в необходимом. Но «необходимость» — однозначное понятие. То, без чего легко обойдется один, совершенно необходимо другому».

Утверждают, что истинно необходимое — это то, без чего не выживешь. Чепуха! Мария бы определила необходимое, как то, что есть у большинства людей. Если ты не имеешь этого, жизнь кажется уродливой. Ты начинаешь завидовать одному, другому, третьему… Ты теряешь покой, уважение к себе. Зависть, с одной стороны, постыдное чувство, но с другой — сильный стимул. Она подгоняет, торопит.