Аккуратно, мелкими шагами вымеряю разбег. Как бы попасть на толчковую ногу? Проблема. Любовно поглаживаю свой животик, уговаривая его не мешать. Высота-то — шесть этажей. А внизу — мозаика алгарвийской мостовой с острыми столбиками — чтобы машины на тротуар не заезжали. Столбики эти кажутся мне сейчас противотанковыми надолбами.
Зажмурившись, мысленно произношу четыре известные мне слова из слышанной когда-то молитвы — и лечу. Долго, свободно парю над четырехметровой пропастью… Тюк!
Вы когда-нибудь падали на бетон? Нет? Тогда вы меня не поймете… Несколько минут лежу, пытаясь собрать воедино кое-какие крепко ушибленные конечности. Кажется, пронесло. Все цело, только шишек набил. Везет. В голове промелькнула совсем уж дурацкая мысль: если поймают — назад прыгать не придется.
Кое-как восстановив дыхание, — мои свистящие вздохи разбудили, наверное, половину квартала, — достаю из рюкзака веревку с крюком, зацепляю ее за каминную трубу. Нужное мне окно — метрах в трех от крыши. Спускаюсь. Замок в раме — самый обычный. Универсальная отмычка справляется с ним за пятнадцать секунд. И вот я в кабинете референта. Распределительный щит — у двери. Сигнализация достаточно хитрая, но не новая:. Десять секунд… Дверь в кабинет Божко. Дольше подбираю отмычки, чем открываю замок. Простота, с которой я проникаю в его кабинет, настораживает. Впечатление такое, что ничего не боится господин Божко в Португалии! Или шеф его службы безопасности — пентюх.