— Привет… — Я еще не вполне оправился от шока, но виду старался не подавать. — Как ты меня нашел?

Сармат едва заметно улыбнулся. Что эта улыбка означала: искреннюю радость или смертный приговор? Н-да… «Восток — дело тонкое», как говаривал незабвенный красноармеец Сухов.

— Хватку теряешь, старик, — проговорил он по-английски, заметив подошедшего официанта. — Секретарша твоя шепнула мне на ухо — назвала пару-тройку твоих любимых харчевен. Вот я здесь.

— Ясно. — Я кивнул и развел руками. Затем попросил официанта принести еще воды и кофе — для Сармата. Его, конечно, не обманешь, поэтому спросил прямо, не виляя: — А зачем, собственно? Никак в отпуск?

— В отпуск, — подтвердил Сармат. — А вообще — дело есть. — Заметив, наверное, гримасу на моей физиономии, он поднял руку, предупреждая возможные протесты. — Выбор за тобой. Никакого давления, старичок. С позиций официоза ты не наш.

Сармат дождался, когда официант, наконец, удалится, и продолжил:

— Если бы ты сумел что-то выяснить о реальных (заметь, старичок, — реальных!) источниках доходов вот этого персонажа… — Он положил на стол тоненький концерт. — Я уверен, что нашлись бы благодарные люди, для которых заплатить много — всего лишь способ заработать гораздо больше.

— Забери, Сармат. Даже смотреть не стану. — Я вытер платком вспотевший лоб. Затем налил себе воды из его бутылки. — Ты должен знать: в эти игры я больше не играю. Да и деньги меня мало интересуют, возраст не тот. И не так уж я беден. — Я окинул критическим взглядом свои явно ослабевшие руки, давно уже не поднимавшие ничего тяжелее пивной кружки. — Работничек из меня сейчас… как из дерьма пуля. — Я отвернулся и позволил себе пофилософствовать: — Раньше работать было интереснее — была идея. А деньги — они всего лишь деньги. Я уже не молод, и трудно меня переубедить…

Сармат допил кофе и, окинув обманчиво равнодушным взглядом набережную, процедил сквозь зубы: