— Знаешь, где в твоей философии прокол? — В узеньких бойницах его глаз сверкали молнии. — На оси Южная Америка — Балканы.

— Мимо, Сармат. Не мои это дела.

И вообще, не строй из себя дешевого шантажиста. Не верю. Выпьешь чего-нибудь?

Не так давно бывшие младшие братья — болгарские оружейники — столкнулись с серьезной проблемой в Южной Америке, а богатенький британец из Гибралтара эту проблему для них решил. С моей подачи. Если бы об истинных «корнях» сделки узнали бывшие хозяева этого рынка, завтрашний рассвет стал бы для меня недостижимой мечтой.

— Понимаю тебя, — кивнул Сармат, — понимаю… Что ж… Наверное, этого и следовало ожидать. — Мое предложение выпить он, похоже, проигнорировал. — Что ж, так, конечно, удобнее…

— Что ты понимаешь?! — взорвался я. — Что вы все там понимаете? Я уже другой, ясно тебе? Уже четыре года, как я выпал из обоймы.

— Да, конечно. — Он, казалось, меня не слышал. — А ведь была надежда. Была… И не только у меня. Старик, скажи честно: хорошо живешь? — По лицу его блуждала снисходительная улыбка.

— Нормально, — буркнул я и, подозвав официанта, попросил его принести две порции коньяку. — Живу, как умею. В ваши игры играть не намерен, учти.

— Учту, — хмыкнул он и чему-то грустно улыбнулся. — С утра — офис, внимательное чтение газет. Потом тягостные раздумья: где бы и чего бы сожрать на обед? После обеда — опять проблемы: как бы половчее убить остаток дня? Нет, я, конечно, понимаю: иногда приходится, черт побери, и поработать. Подписывать какие-то скучные бумаги, отслеживать перемещение каких-то денег. Но так, слава богу, не каждый день. А каждый день, вернее, каждый вечер, — тоскливый взгляд на себя в зеркало: кто это? Я? А брюхо откуда? И мысли… Все туже, туже… Мозги-то все жиже, жиже… Двигаться — лень, думать — тем более. Скажи, в чем я ошибся?

Я молчал, потягивая совершенно неуместный в такую жару коньяк. Сейчас бы стакан ледяной водочки. Да под маринованный огурчик…