Боюсь. Как же иначе? ШУЛЬЦ. Действительно, - "как же иначе"... Однако, пробуя вникнуть в суть той книжонки... которую вы собирались издать, я смог убедиться, набравшийся хитрых премудростей сын кенигсбергского шорника, - далеко уже не тот мальчик, которого я когда-то учил. КАНТ. Однако немалая доля этих "премудростей", господин проповедник, исходила от вас. ШУЛЬЦ. Моя область - "Мудрость Всевышнего"! "Божественную гармонию и целесообразность сотворенного мира человечеству предстоит постигать до второго пришествия", - вот чему я учил! КАНТ. Видно... плохо учили. ШУЛЬЦ. Что такое!? КАНТ. Ваши доводы не выдерживают элементарных исследований. ШУЛЬЦ. Диавольская самоуверенность! КАНТ. "Целесообразность" вытекает из закономерности... ШУЛЬЦ. К силам благим взываю! Господин Кант, я вижу, вам не дают покоя лавры Вольфа и Лейбница. КАНТ. С какой стати мы должны следовать авторитетам имен? ШУЛЬЦ. Чтобы не впасть в святотатство! КАНТ. Когда работали эти мужи! И сколько с тех пор нам открылось! ШУЛЬЦ. "Открылось"?! О, козни ада! С сомнений в достоинствах тех, кто, во славу Творца, были нашими учителями и начинается ересь! Порядок систем во Вселенной замыслен самим Проведением. Даже бессмертный Ньютон в конце жизни пришел к этой мысли! КАНТ. А мы начинаем с того, на чем он остановился: докажем, что Божий перст не годится для объяснения мира... Я глубоко уважаю ВЕРУ, но Религии незачем ставить границы науке... Простите меня, это вздор объяснять загадки природы, игрою воображения Господа! Он дал нам мозги не затем, чтобы дать им отсохнуть. ДИОНИС /ударяет в ладоши над головой/. И еще поворот! Ап! ШУЛЬЦ. Ну хорошо, господин магистр. Допустим, вы правы. Допустим... Неужто вы собираетесь открывать глаза миру из нашей глуши?! Коль провинция набирается смелости что-то сказать... всякий раз в этом слышится голос невежества, не сумевшего разобраться в тонкостях знаний, добытых в научных столицах. Периферии предписывается лишь внимать общепризнанным гениям, дабы не заслужить порицания сверху.