Оставьте маму в покое! Слезливость - не в ее духе. ШУЛЬЦ. Действительно, тут вы - весь в мать. По какой же, однако, причине отринуто вами семейное счастье? Впрочем, если вам неприятно, можете не отвечать. ЯНУС /одобрительно/. Настырный старик! КАНТ. Я отвечу. В наше время слишком многое нужно поставить на карту ради "семейного счастья". ШУЛЬЦ. Темны ваши помыслы, господин Кант. Чего же вы вдруг убоялись: греха, плотской скверны, людского злоречья? КАНТ. Единственное, чего я боюсь, - изменить себе. ШУЛЬЦ /похихикивая/. Не смешите! Коль муж в миру изменяет, так не себе, прости, Господи! ЯНУС /одобрительно/. У-у! Греховодник! ДИОНИС. Не дергайся, Янус. "Обстоятельству", как всякому плоду, нужно созреть. ШУЛЬЦ. Иное дело: по силам ли обеспечить семью? Это можно понять... Известно ли вам, что на кафедре метафизики появилась вакансия? А министерство на этой неделе прислало бумагу... Им хотелось бы знать мое мнение о кандидатах на должность профессора... Ну так я, грешным делом, имел в виду... вас. ЯНУС. Это как понимать, Дионис? ШУЛЬЦ. Может быть, я напрасно пекусь? Отвечает ли, это вашим чаяниям, господин магистр? КАНТ /севшим голосом/. Отвечает... ЯНУС. Еще бы! ДИОНИС /cрывается с места и, возбужденно потирая руки, мечется по авансцене/. Терпение, Янус! "Поворот обстоятельств" требует нечеловеческой воли! Ты будешь свидетелем: стоит мне хлопнуть в ладоши, - и все повернется... Внимание! /Поднимает над головой готовые для хлопка руки./ ШУЛЬЦ. Так не будем же зря терять времени и составим рекомендацию... /Подходит к конторке./ ДИОНИС /делает хлопок над головой/. Ап! ШУЛЬЦ. Да... и вот еще что... Я обязан задать вам вопрос... Пустая формальность. Ответьте мне, господин Кант, положа руку на сердце: "Боитесь ли вы Бога"? КАНТ.