министр фон Зайдлиц, уходит в отставку! И вам придется униженно льстить королю! Это все! А теперь что вы скажете? КАНТ /тихо/. А теперь я скажу... Если Церковь, пользуясь святостью или монархия, пользуясь властью, хотят быть вне критики... они лишаются уважения Разума. Служение сильным мира сего не стоит связанных с ним унижений... Если только не требуют этого высшие цели. ДИОНИС. Ах, "высшие цели"! Так я и думал! Роль мученика, увы, - не для вас! Будь на вашем месте другой, история немецкой науки была бы куда величественней! КАНТ. Величественные жесты требуют времени... А у меня его нет. ДИОНИС. Вот как!? И, может быть, вы даже счастливы? КАНТ. Может быть... ДИОНИС. Что за штука такая - "стариковское счастье"? КАНТ. Внутренняя свобода, позволяющая понимать других.

Снова бьют городские часы.

ЛАМПЕ /появляясь из дома/. Господин, прогулка окончена! КАНТ. Прошу прощения, мне пора. КРАУС. До свидания, учитель! ГИППЕЛЬ. До свидания! КАНТ. Что ж, друзья, всего доброго! ДИОНИС /ухмыляясь/. До скорой встречи, господин Кант! ЯНУС. Мы не прощаемся!

Все кроме ЯНУСА и ДИОНИСА покидают сцену.

ДИОНИС /ЯНУСУ/. Забавно, что, ратуя за долгожительство, он загоняет себя в "крысоловку". Я уже вижу, как в старости Кант одиноко бродит по городу, говоря сам с собой и пугая девиц... ЯНУС. "За что боролся, на то и... " ДИОНИС. Нет! Этого мы не допустим! Даже он не заслуживает такого финала! ЯНУС. Нам придется его выручать?! ДИОНИС. Придется... Хоть он не стоит того. ЯНУС. Что для этого нужно? ДИОНИС /зловеще/. Для этого, Янус... у нас все готово!

Свет гаснет, а когда зажигается снова, на сцене - набережная реки Прегель. Стена собора, уходящая ввысь. Вдали - панорама Кенигсберга, очертания замка. Справа - балюстрада набережной. Слева, у восточной части соборной стены - строительные "козлы", блоки, горизонтально подвешенная на канатах плита. Издалека доносятся звуки флейт и походных барабанов. Подавшись вперед и плотно прижав к бедрам руки, появляется ДИОНИС.