Среди людей в капюшонах - движение. Из толпы вырывается графиня КАЙЗЕРЛИНГ.
КАЙЗЕРЛИНГ. Пустите! Пропустите меня к нему! Господин Кант! Боже, Иммануил! ДИОНИС. А, графиня... Рад видеть! КАЙЗЕРЛИНГ. Что с ним, господин Дионис? ДИОНИС /доверительно/. Видите ли, толпе нужны развлечения: зуботычины, поножовщина, шнапс... Она не прочь порезвиться и выказать удаль... пока не стреляют и все преимущества - на ее стороне! Для толпы это праздник. А бывшему гувернеру ваших малышек от этого сделалось дурно. /В толпу./ Эй, вы! Принесите профессору кресло! ЯНУС. Кресло профессору!
Люди в капюшонах выносят на сцену кресло. Верзилы усаживают философа.
КАЙЗЕРЛИНГ /склонившись над КАНТОМ/. Иммануил! Боже мой! Что происходит? КАНТ /тихо/. Похоже... что мы теряем рассудок... ДИОНИС. Я скажу вам, графиня, что с ним... Его мучает совесть: Кант не терпел чужих мыслей... Но я - не в обиде. Мы только пытаемся перенять его опыт! /Обращаясь к толпе./ Слушайте все! Мы не будем стыдиться естественности! Пока вы сильнее - ни о чем не жалейте! И не раскаивайтесь! Взоры свои обратите к иным временам, когда содрогание плоти, крик ужаса, кровь были праздниками для бессмертных богов и поэтов, стоящих рядом с богами! Эй! ТОЛПА /в такт с выкриками дружно поднимает сжатые кулаки/. Эй! Эй! Эй! КАЙЗЕРЛИНГ. Господин Дионис! Это шутки с огнем, ибо люди - слабы и готовы поверить! ДИОНИС. Коль слабы - повинуйтесь! И отбросим фантазии! У кого повелительная наружность, кто способен приказывать, кто господин от природы, тот не должен искать оправданий! Эй! ТОЛПА /cнова в такт с выкриками поднимаются сжатые кулаки/.