ЯНУС и ДИОНИС раскланиваются, удаляются. Несколько секунд КАНТ - в раздумье, потом отдает все бумаги ЛАМПЕ и возвращается на прежнее место.
КАНТ. Графиня, вы можете не торопиться. КАЙЗЕРЛИНГ. Однако... вам надо идти! КАНТ. Будь добр, Лампе, отнеси эту "почту" домой. /ЛАМПЕ не двигается с места./ Прошу вас, графиня! Вы же хотели закончить портрет. КАЙЗЕРЛИНГ. Да, но вас ждут! КАНТ. Я пошлю извинение... Позже... КАЙЗЕРЛИНГ. Иммануил! КАНТ. Графиня, я - в вашем распоряжении! КАЙЗЕРЛИНГ. Ну, если так... Господин Кант, вы можете постоять спокойно? КАНТ. Попробую! КАЙЗЕРЛИНГ. /Какое-то время работает молча, но не выдерживает.../ Иммануил, не молчите, пожалуйста! Я могу вам помочь? КАНТ. Нет. КАЙЗЕРЛИНГ. Я вижу, вы стеснены обстоятельствами... Ради бога! О чем вы думаете? КАНТ /задумчиво/. Я думаю, следует ли во всем винить обстоятельства? Мир так устроен, что никакая порядочность не гарантирует счастья. Впрочем, всегда ли мы - правы? Что "мы"? Разве у самого Провидения не бывает промашек? КАЙЗЕРЛИНГ /вскакивает/. Иммануил! Вы заходите чересчур далеко! Умоляю вас, остановитесь! Вы - у самого края! КАНТ /почти весело/. А почему бы... не заглянуть через край?
Свет меркнет, а когда зажигается снова, на сцене - сводчатый кабинет ректора Коллегии Фридриха придворного проповедника ШУЛЬЦА. Прямо - входная дверь. Слева за конторкой с бумагами - сам придворный проповедник невысокий подвижный прелат с непроницаемым выражением на лице. Из правой кулисы со стульями в руках появляются ЯНУС и ДИОНИС.
ЯНУС /ворчит/. Куда ты меня притащил? ДИОНИС. Хочу кое-что показать. ЯНУС. Все чего-то мудришь! Вы, с Кантом, случайно, не сговорились морочить мне голову? Ты такой же заумный как он... /Пауза./ Но за что я тебя уважаю: послушаешь твои речи, и чувствуешь себя человеком... рядом с любым инородцем! /Подозрительно/. Где мы? /Принюхивается./ Тянет тухлятиной! ДИОНИС.