Однако существу, которое некогда было человеком, больше некуда было идти, ничто не поддерживало его, кроме этого вечного сияния в сердце Индраевина и слабой магии, имеющейся в его распоряжении, когда оно покидало библиотеку. Поэтому оно снова и снова стояло здесь и ждало с терпением, рожденным не столько здравым смыслом, сколько жгучей жаждой.

Лохмотья одежды с чужого плеча висели на нем, такие же потрепанные, как и плоть под ними. Сморщенная кожа и жилы, такие же бурые и сухие, как опавшие прошлогодние листья, держались на сломанных костях. Тому, кто знал волшебника при жизни, пришлось бы долго приглядываться к похожему на скелет существу, чтобы узнать Фалага Орнентарского, несмотря на то что теперь он был гораздо живее, чем тогда, когда умер, разорванный на блестящие кровавые сгустки, которые рухнули в яму, так долго скрывавшую Камень Жизни. Прошло достаточно много времени, пока таинственные заклинания снова вернули ему человеческий облик, мучительно медленно собирая кости и разлагающуюся плоть воедино. И однажды эта гниющая груда встала и выбралась наверх.

Наверх, в разрушенный зал над ямой, где погиб Фалаг, явилось молчаливое существо и начало бесконечно, почти бездумно бродить по мрачным руинам, исследуя их. Каждую трещину и каждый угол, каждый упавший камень и рухнувшую полку исследовало это существо день за днем, пока не выучило их досконально.

Оно быстро окуналось в обнаруженные им магические пятна, словно в теплые озера солнечного света, и протягивало обе руки, неуверенно творя заклинания, и восстанавливалась стена, или рухнувшие обломки устремлялись снизу вверх призрачным потоком каменного ливня и воссоздавали арку купола.

Оно возрождало то место, где нашло свою смерть, будто воздвигало собственный мавзолей. И все это без единого слова, без звука, не считая шороха его нетвердых шагов.

И однажды это молчаливое существо внезапно повернуло голову и замерло, словно хищник, почуявший запах дичи.