Но шли дни и ночи, и никто не приходил сюда. Пожиратели падали подкрались и обглодали распростертые тела убитых, сгрызли и разбросали кости, а новый сигнал тревоги так и не прозвучал.

Ползучие растения протянули свои терпеливые щупальца, потом в чаще поселились пищащие и ползающие существа, и Лавровый лес снова сжал в своих тисках Индраевин. Лес стоял нетронутым до того, как люди пришли в долину реки Серебряной и начали валить деревья, жечь их и пахать землю. И если настанет такой день, когда все люди исчезнут, он так же медленно и уверенно вернет себе расчищенные берега Серебряной и в конце концов поглотит все до последней дороги и башни.

После кровавой битвы, а до нее — вырубки и выжигания леса Индраевин более походил на поросшую лесом груду камней, чем на нечто, созданное людьми. Поверхностный взгляд увидел бы лишь буйство дикой природы, а не пришедшее в упадок творение рук человеческих.

Если не считать шести вертикальных столбов призрачного света в самом сердце разрушенной библиотеки. В каждом из них неподвижно висела книга.

Среди столбов сияющей пустоты двигалось какое-то существо. Оно, шаркая, подходило вплотную к какому-либо из столбов и тщетно простаивало долгие часы, глядя вверх, потом брело, пошатываясь, к следующему столбу по обожженным и растрескавшимся плитам. Это существо, возможно, когда-то было человеком, хотя теперь больше напоминало уродливые остатки разбитой, а потом неудачно собранной скульптуры, с тощими руками разной длины, покатыми плечами и слишком длинной, вытянутой головой.

Но нелепый вид не мешал странному созданию нетвердой походкой бродить по руинам, всегда возвращаясь в библиотеку, к этим шести молчаливым столбам света. Сейчас оно подошло к самому северному светящемуся столбу.

И, как обычно, остановилось, задрав голову к книгам, парящим вне пределов досягаемости, недоступным его ничтожно слабой магии. Все камни и ветки, которые ему удавалось подбросить вверх, пролетали сквозь реющие в воздухе тома.