Примерно такое уже было у меня в детстве, когда я сломал ногу и в течение двух месяцев лежал в гипсе. После снятия гипса мне также возвращали подвижность ноги.

Когда я начал открывать и закрывать рот, Нина Ивановна принесла мне в мензурке какое-то лекарство. До этого я не пил никаких микстур и не принимал никаких таблеток. Я даже не ел и мне не хотелось есть.

– Так, давайте выпьем вот эту микстурку. Она не совсем приятная на вкус, но от нее вы почувствуете облегчение и это будет способствовать вашему выздоровлению.

Нина Ивановна приподняла мою голову и влила жидкость мне в рот. Что-то крепкое и терпкое обожгло мне полость рта и покатилось по пищеводу вниз, как бы прожигая себе дорогу. Я уже пил подобное лекарство, но что же это такое? Мой мозг лихорадочно искал аналоги и каждый раз отметал назойливо лезущий вариант - коньяк, коньяк, коньяк. Какой коньяк, когда я нахожусь в больнице? Я почувствовал, что мой язык шевелится намного лучше, чем обычно и я высунул его изо рта, как бы показывая, что хочу еще.

– Я так и знала, что вам это понравится, - сказала Нина Ивановна и налила еще мензурку.

Вторая мензурка граммов тридцати пошла еще лучше и я вдруг почувствовал такой зверский голод, как будто я не ел несколько дней. Я начал делать жевательные движения челюстями и Нина Ивановна поднесла мне стакан с толстой соломинкой, предупредив, что это теплый мясной бульон. Выпив стакан, я почувствовал себя так хорошо, что незаметно уснул.

Мое выздоровление под руководством Нины Ивановны пошло быстро. Я ходил по большой палате, бегал по движущейся дорожке, отжимался на брусьях, с аппетитом поедал жареную курятину и был влюблен в Нину Ивановну.

Однажды ночью во время ее дежурства, когда она заглянула в мою палату, я взял ее руку, потянул к себе и крепко поцеловал. Моя рука проникла под ее халат и начала ласкать упругую грудь. Податливое тело приникло ко мне и мы вместе упали на кровать. Неистовству страсти не было конца. Оно кончила, вероятно, раз двадцать, пока я не решил, что пора кончать и мне.