Совершенно не было причин волноваться о том, что нас могут «застукать»: дверь в мою палату закрывалась автоматически, а ключ был только у Нины Ивановны.
Лежа на боку и ласково глядя на меня, она сказала:
– Поверить не могу, чтобы мужчина в семьдесят лет давал фору молодым тридцатилетним жеребцам.
Глава 3
– Как семьдесят лет? Какой сейчас год? Сколько я здесь пробыл?
– Сегодня уже утро две тысячи двадцатого года и ты здесь пробыл тринадцать лет. Травма головы совершенно пустячная, всего-навсего сотрясение мозга, но почему-то наступила кома. Когда тебя привезли, мне было семнадцать лет и к студенческой стипендии я подрабатывала нянечкой в клинике. Практически все тринадцать лет я нахожусь рядом. Окончила институт, аспирантуру, написала диссертацию, защитилась и все на твоем случае.
– Замужем? - спросил я.
– Нет. Была, но жизнь не получилась. Я невольно сравнивала своего мужа с тобой и сравнение было не в его пользу.
Я нежно прижал ее голову к себе и замолчал.
– У меня есть родственники, меня кто-то навещал?
– Сначала приходила жена, но она тоже человек, а мы не могли дать каких-то утешительных прогнозов. Случай совершенно уникальный. Обычно с таким сроком нахождения в коме человек превращается в дышащую статую, поддерживаемую питательными растворами. Мы все удивлены твоим быстрым восстановлением и отсутствием старения организма. Ты у нас необычный пациент. О тебе знают на самом верху, так как вопросы геронтологии, в-первую очередь, интересуют тех, кто находится у власти или тех, у кого очень много денег. С утра мы начнем знакомить тебя с тем, что происходит в мире и у нас в стране, чтобы ты не выглядел «замороженным».