В щелочке между средним и указательным пальцами возник улыбающийся мамин глаз.

– Подсматриваешь? Хи-итренький!

– …Только все равно ничего бы не получилось. Это как… – когда вам всего девять лет, образные сравнения даются вам не так уж легко, – как лампочка в холодильнике! Пока холодильник закрыт, лампочка не светит. Только увидеть этого нельзя, потому что когда открывается дверца, лампочка уже горит. И это неправда, что она включается одновременно с открыванием двери! Она зажигается заранее, потому что знает, что кто-то собирается открыть дверь. Вы тоже… знаете. Еще за секунду раньше, чем я открою глаза или просто обернусь в вашу сторону – вы уже знаете… И успеваете превратиться обратно.

«Вот это теория! – с невольным восхищением подумал папа. – И ведь, что самое интересное, практически неопровержимая…»

А мама, которой, по большому счету, не было дела ни до каких теорий, за исключением тех, что обещали «быстрое снижение веса без диеты и изнурительных нагрузок», лишь беззаботно рассмеялась в ответ.

– Ну так не открывай глаза! Просто потрогай на ощупь. Вот сейчас подойди к деду и потрогай.

– И то правда, Андрейка, потрогай! – седые усы изогнулись в улыбке.

Мальчик вспомнил, как час назад эти самые усы, отраженные в двух зеркальных поверхностях, точно так же изгибались, обнажая совершенно белые десны с криво торчащими из них черными, уродливыми зубами – и отчаянно замотал головой.

– Нет, его не буду!

Дед сокрушенно вздохнул.

– А меня? – ласково спросила мама, придвигаясь ближе.

– Тебя?.. – мальчик задумался. – Буду…

– Потрогай, не бойся…

Он зажмурил глаза, она отняла левую руку от его лица и приложила к своему.

– Вот лоб, вот глаза, вот щеки, чувствуешь?.. А губы… разве это мертвые губы? – она нежно поцеловала его соленую от слез ладонь. – Разве я похожа на мертвую?

– Не-ет, – мальчик готов был расплакаться снова, от облегчения. – Не похожа…