– Да, бука, буковченок, бука-а-ашечка… – монотонно тянула бабушка на мотив старой колыбельной.

– Да, да, – чуть слышно вторила ей мама, – совсем как наш паркет. Он светло-коричневого цвета, цвета бука…

– Это вот так пишется, – дед зашелестел бумагой на столе. – «Б», «у», «к», «аз», «буки»… Ох, перелет! Всего четыре буковки…

– Буквализм, – голос незаметно вернувшегося из кухни папы звучал не громче бумажного шелеста, – неизвестное пока направление в литературе, возникшее в рамках неореализма и впоследствии выделившееся в самостоятельное течение. Буквалисты отрицали возможность наличия в письменном тексте какого-либо подтекста, второго, скрытого смысла, «подводных камней», настаивали на буквальном толковании всех аллегорий и метафор…

– Да хватит тебе, хвилософ! – прошептала бабушка. – Спит уже. От твоих поучений кто хочешь заснет… ну, кроме, конечно, студенток.

– Давайте, я отнесу, – папа просунул руку под колени спящего мальчика.

– Не надо! – остановила его бабушка. – Пусть полежит пока, мне не тяжело.

Мама неслышно вышла в меньшую комнату и вернулась с большой белой простыней.

– Вот так… И лицо накрой, а то солнце… – командовала бабушка. – Пусть заснет покрепче… – и продолжила резко изменившимся голосом:

– Что ж ты, старый, совсем из ума выжил? – зло зашипела она. – Что ж ты мальчика пугаешь? Девять лет всего – хоть бы Бога побоялся!..

– Да не слышал я, как он вошел, – посетовал дед. – Совсем глухой стал, ничего не услышал…

– А должен был! Тоже мне, бывший разведчик…

– Я ведь только побриться… Так ведь гораздо удобнее: и щетина виднее и не обрежешься.

– Ладно, все с тобой понятно, – бабушка властно прервала поток оправданий. – А скажите-ка мне, который из вас догадался второе зеркало в ванной оставить?