Что же было в ней самым главным? Пожалуй, все: ни у кого не слышал он такого мощного и одновременно хрустально-чистого звука… А эти стремительные каскады феерически звучащих пассажей, радужным бисером рассыпающихся фиоритур… Мысленно Кратс пробегал пальцами по грифу, пытаясь представить себе, как сумел Грейвс упрятать целый оркестр в одну-единственную скрипку. Да, такое и не снилось даже великому итальянскому маэстро, отцу двойных флажолетов — этого дуэта волшебных флейт. С невероятной легкостью Грейвс брал терцдецимы — Кратс глазам своим не верил, но это было так! Кратс посмотрел на свои пальцы — у него была прекрасная растяжка, по взять больше ундецимы он никогда и не мечтал… Мистика… И если бы дело ограничилось только этим! А фантастическая беглость пальцев? Можно держать пари: не пройдет и нескольких дней, как кто-нибудь из музыкальных критиков назовет Грейвса «молниеносным» или что-нибудь в этом роде. Да и как иначе назвать человека, способного мгновенно забрасывать пальцы из баритонального соль на дисканты ми?.. И к тому же исполнение Грейвса отличалось не только техничностью — его скрипка была одновременно философски мудрой и романтически восторженной, робко трепетной и неукротимо экспрессивной. Как, как могут сочетаться в одном человеке столь противоречивые страсти, как удается ему слить их в единую гармонию звуков?..

Размышления Кратса прервал телефонный звонок Эрнест, подумал он, протягивая руку к трубке. Не выдержал-таки… И хорошо. Кратс по опыту знал, что после любых неудач Эрнест замыкался в себе и говорить с ним было невозможно, пока он не выйдет из этого состояния…

Но это был не Эрнест. С круглого экранчика смотрела на Кратса молодая женщина.

— Профессор…

Кратс мучительно пытался припомнить, где и когда ее видел. Или она просто похожа на кого-то?

— …простите за столь поздний звонок, но мне необходимо сейчас же с вами встретиться.