Собственно, Кратс никогда не видел Эллен. Вернее, видел как-то раз, мельком, когда столкнулся с ней и Эрнестом в «Элизиуме». Но с того раза не осталось у него даже смутного воспоминания о ее внешности. Зато знал он о ней многое. И по рассказам Эрнеста, и по ее собственным статьям, репортажам, эссе, интервью, которые он всегда читал с жадным интересом. Эллен была журналисткой, причем журналисткой не рядовой. Она входила в группу «Совесть континента», и ей удавалось то, что казалось немыслимым и невозможным. Именно она, Эллен Хилл, опубликовала последнюю речь несчастного Переса Агильяра, слова, горько и гордо брошенные им своему народу и миру всего за четверть часа до того, как бригады озверевших сепаратистов ворвались в президентский дворец. Именно она сумела пробраться через непроходимую сельву и заснеженные перевалы в лагерь «горного майора» Хуана Смита и какими-то лишь ей одной ведомыми путями получить у него интервью, обошедшее затем газеты мира. Именно она оказалась единственным журналистом, проникшим за проволочные заграждения «Новой Утопии» и разоблачившим потом этих не то клерикальных фашистов, не то фашиствующих клерикалов. Наконец, именно эта женщина, сидящая сейчас в кресле напротив него, вскрыла грандиозную аферу «Спейс сервис, инкорпорейтед» — миллионные взятки, коррупция, промышленный шпионаж… И самое удивительное — она до сих пор жива. Жива и продолжает заниматься опасным ремеслом политического журналиста… Кратс всегда удивлялся, что могло связать ее с Эрнестом, и не раз доказывал своему ученику, что даже лучшие представители репортерского племени не могут и никогда не смогут понять душу настоящего художника. Теперь эти отношения предстали ему в ином свете. Что ж, эта волевая и обаятельная женщина, с одной стороны, и Эрнест с его рефлексивной, ранимой натурой, с другой, — они вполне могли быть парой. Своеобразной, но как можно судить человеческие отношения?..